АЛЕКСАНДР САВИН – ВОЛЕЙБОЛИСТ МИЛОСТИЮ БОЖИЕЙ

      Визитная карточка.  Савин Александр Борисович(р. 1 июля 1957 г.),  воспитанник ДЮСШ г.Обнинск (с 1967 г.).  Центральный блокирующий. Заслуженный мастер спорта (1978). 13-кратный чемпион СССР в составе команды ЦСКА (1975-83, 1985-88).  Обладатель Кубка СССР (1982, 84, 85). Обладатель Кубка Чемпионов ЕКВ (1975, 77, 82, 83, 86). Чемпион Спартакиады народов СССР (1979).

      С 1988 года - тренер. Работал: на Мадагаскаре; с российскими клубами -  «Рассвет» (Москва), «Самотлор» (Нижневартовск); Государственным тренером по волейболу Агентства по физической культуре и спорту РФ.

В октябре 2010 года вошел в Зал Волейбольной Славы (Холиок, США).

По представлению ФИВБ – лучший волейболист десятилетия (1970-1980). Номинант конкурса «Лучший игрок столетия».

За сборную СССР в официальных играх выступал в 1975 – 1986 гг.

Чемпион Олимпийский игр 1980 г. Серебряный призер Олимпийских игр 1976 г.

Чемпион мира 1978 и 1982 гг. (на обоих чемпионатах признавался лучшим игроком и входил в символическую сборную мира). Серебряный призер чемпионата мира 1986 г.

Двукратный обладатель Кубка мира: 1977 г. (лучший нападающий, символическая сборная) 1981 г. (лучший блокирующий, символическая сборная. Серебряный призер Кубка мира 1985 г.

6-кратный чемпион Европы 1975-1985 гг., где пять раз входил в символическую сьорную и дважды признавался лучшим блокирующим.

Чемпион Европы 1975 г. среди молодежных команд.

8-кратный победитель Мемориала В.И.Саввина: 1976-1978, 1981-1985 гг.

И это – лишь основные его достижения…

 

Вступление в тему

Здравствуйте, уважаемы отдушинцы.

Как и обещал,  незадолго 55-летнего юбилея Александра Борисовича Савина, начался наш с ним, как мне представляется,  не самый легкий  и одновременно приятный труд  (во всяком случае, могу такое  сказать о себе. Прим. Авт.) по созданию  пока лишь плана  книги, посвященной этому великому волейболисту. Книги, главы которой по мере их написания планируем прежде всего публиковать на нашем сайте.

 И сегодня готов предоставить вашему вниманию своего рода вступление к этой работе, которое с небольшой натяжкой можно назвать стартовым вариантом  «литературного плана» будущей рукописи,  и  это значит, что затронутые в нем темы будут дополняться  и расширяться, как теперь модно говорить, эксклюзивной информаций. Информацией, разумеется, от первого лица – от  Савина.  А  что общаемся с Александром на «ты», то  панибратством  тут и не пахнет: мы с ним, почти одного возрастного и спортивного призыва, и, как выяснилось, среди знаменитых спортсменов и тренеров конца прошлого века имеем  не мало общих друзей и знакомых.  Так что  «выкать» друг другу было бы, по меньшей мере, наигранно.

Александр Елисейкин

 

Часть первая

-Думаю, разговор стоит начать с темы «Савин и «Отдушина».

-Нет, не правильно. «Отдушина» и Савин – вот как надо.  «Отдушина» всегда впереди. Наш Клуб -  уникальное образование, объединившее  не очень молодых людей, и тех, кто помоложе, но почти все из них  с впечатляющим жизненным опытом.  Я бы сказал, что они немного сумасшедшие, но в хорошем понимании – то есть безоглядно преданные  волейболу.  Три-четыре раза в неделю в семь утра уже стоять на площадке, непосвященному человеку такое рассказать – не поверит. Объективно нормальные человеки, особенно те, кто уже на заслуженном отдыхе или рядом с ним,  в это время или сны досматривают, или только-только проснулись.

-Мне Рупин рассказывал, как он и Дьяков,  в ненастную погоду, при которой хозяин собаку на улицу не выгонит, около шести утра,  созвонившись, сначала перебирали варианты, из-за которых можно было бы сегодня пропустить занятие,  при этом точно зная, что сейчас оденутся и как миленькие поедут на метро в спортзал.

-Ты вспомнил Юрия Михайловича. Ему сейчас за восемьдесят, и года четыре назад было не на много меньше. Тогда Рупину операцию на сердце сделали – шунтирование называется.  Так он недели через три-четыре после этого в игре начал за мячами падать.  Я ему говорю: Юрий Михайлович, вы чего делаете, не мальчик уже! Но мои слова улетели куда-то туда, в небо. Потому что  говори, не говори,  но особенно отдушинские старожилы из такого текста слеплены -  если что-то делать, то делать как надо.  И при этом еще чувство юмора не терять.

-Слышал, что Сергей Васильевич Дьков по этой части большим авторитетом был.

-И был, и остается. Сам понимаешь, инсульт – болезнь поганая и тяжелая, так Дьяков не только с ней, но и с самим собой сейчас сражается, и острота шуток Сергея Васильевича, когда он приходит поддержать нас на тренировках или играх,  не затупилась. Я когда в «Отдушину» попал…

-Извини, перебью. Здесь стоит вспомнить,  как тот же Дьяков воспринял твой приход в «Отдушину». Он рассказывал,  что когда ты впервые появился на площадке, то, следуя излюбленной дьяковской манере, начал поучать олимпийского чемпиона, как и что следует делать в волейболе. А сам знаешь,  что в язвительности и образности замечаний Сергею Васильевичу отказать трудно.  И в один из моментов – цитирую здесь Дьякова – "Александр посмотрел на меня сверху вниз, благо рост ему позволял, глаз ошалелый, чувствуется, ничего не понимает, но так задушевно спрашивает: чего орешь? Я ему с ходу отвечаю: потому что больше ничего делать не умею! Смотрю, он оторопел. Ситуация на самом деле не поддающаяся логике. Особенно со стороны. Чего я здесь, если только орать умею? Но на тот момент Саша  был именно что  со стороны и не мог знать ни про наше традиционное ерничество на площадке; ни о том, что постоянно друг друга подначиваем, чтобы жизнь малиной не казалась. Это сейчас он полностью прописался в отдушинской среде и, думаю, во многом стал другим человеком. Понимающим. И не скрою, мне приятно осознавать, что играю на одной площадке с великим волейболистом Александром Савиным".

-Я тебе больше скажу. Прошло месяца три, после того, как появился в Клубе, и Николай Константинович Аверков просветил меня всего лишь несколькими словами:  «Савин, а ты в «Отдушине» добавил».  Понимаешь, да? О чем речь? С этих людей не зазорно брать пример. Хотя я в «Отдушину» тоже не юношей пришел, не только о волейболе, о жизни   кое что  знал, ведь не в лесу рос, понимаешь?  Но, глядя на них, все равно не переставал удивляться. Играли как-то в Казани. Лет пять-семь назад. Выставили против нас ребят явно помоложе, причем понимающих в игре. И вот за одним из мячей, который после блока в аут уходил, бросился Николай Платонович. Прикинь, Патрушев тогда большую должность занимал, об этом и на той половине площадке знали, и трибуны динамовского зала тоже были в курсе. А тут он, казалось, за безнадежным мячом, как мальчишка, пулей полетел. Метра три четыре в броске преодолел, мяч тот поднял, и мы его забили. И вопросы все снялись. Одним этим действием мы их уже победили.  И ведь это не единичная акция проявления отдушинского спортивного мужества и заряженности на победу. Это в каждой нашей игре присутствует. То же самое и на тренировках, когда играем «двухсторонку» и доказывать, казалось бы,  никому ничего не надо, люди бьются не на жизнь, а на смерть. Догадываешься  почему? Потому что они воспитаны так.  

-Знаю, что Савин - человек не с простым характером, каким в большом спорте был, таким, похоже,  и  остался…

-Говори проще, что упертый я. Об этом и так все знают. Мне что-либо доказать или в чем-то переубедить,  надо серьезную аргументацию привести.

-Я все-таки продолжу. Интересно, что же так сильно зацепило Савина, что он примкнул к любительской отдушинской волейбольной секции?

-Лена Кузьмичева и моя жена обеспечивали «Отдушине» тренировки, когда та занималась в зале в ГЦОЛИФКа на Сиреневом бульваре.  Однажды меня пригласили. Очень давно это было. Уж не помню, как там всё тогда  сложилось, но две вещи в памяти остались. Первое – это общение. Интереснейшие люди. Даже поговорить ни о чем было с ними приятно. И второе – их целеустремленность. В сборной ребята работали на тренировках с меньшей самоотдачей и заряженностью, чем они на своих занятиях. Ну а третье – это ж все-таки был родной мне волейбол, а не футбол или бег с препятствиями. 

-…И как-то потихоньку, незаметно  Савин превратился в «спортивный символ» Клуба, учитывая твои волейбольные регалии, так?

-Ты меня спроси: а мне это надо?

-Даже если и не испытывал большой потребности в подобной «символике», не мог же не понимать, что на местах, к примеру, в городских или  республиканских Управлениях Службы, куда выезжает «Отдушина», твоя всемирная волейбольная известность, притягивает внимание как магнит?

-Это понятно. И это нормально. Но все равно с большой осторожностью ко всему этому отношусь. Понимаешь, перегибов не должно быть. Хотя догадываюсь, что зачастую они от чистого сердца, но все равно… Однажды поехали играть в Челябинск, на родину Александра Васильевича Царенко. Виктор Иванович Комогоров был, другие заслуженные товарищи. Читаю небольшую афишку, какую хозяева изобразили, она у меня до сих пор дома хранится.  Листок формата А4, на котором написано, что их команда встречается с «Отдушиной», в составе которой Савин Александр Борисович, заслуженный мастер спорта и… другие руководители Службы. Попросил снять, объяснил, что не совсем правильно в таком вот порядке анонсировать, не знаю уж, поняли или нет что имел в виду…

 

Часть вторая

 

-Савин в играх за «Отдушину» позволяет себе немножко «спустить рукава» ну, чтобы через силу не упираться?

-Я тебе одно скажу: у меня по жизни есть правило: вышел на площадку – играй.  На тренировке можно иногда и дурака повалять, но  любая игра – ответственность: партнеров по команде нельзя подвести, да и соперников пренебрежением обидеть.

-Николай Георгиевич Сапожков как-то с удивлением рассказал, что ты к каждому матчу, независимо от его ранга,  профессионально готовишься: и от экскурсии, если в других городах играете, откажешься, и спать пораньше ляжешь, и разомнешься как надо…

-Волейбол, чтоб ты понял, дело вообще-то серьезное. Правильно относиться к нему и к себе в меня с детских лет вдалбливали. Но если по молодости, когда здоровья вагон и мозги иногда наперекос, еще мог себе чего-то такого позволить, то сейчас по собственной дурости порваться мне уже не грозит. Вдобавок есть еще и такая «малость», как статус олимпийского чемпиона. Понимаешь, о чем говорю?

-Слышал, иногда в экзотических условиях «Отдушине» приходилось играть.

-Если народ настаивает, как отказать. Мы ж и приезжаем не только на других посмотреть, но и себя показать. Точнее, нас приглашают, чтобы волейбол увидеть, а если повезет, то и обыграть.  Недавно побывали на национальном празднике – сабантуе – в башкирском селе Караидель. Чуть больше двухсот километров от Уфы. Не помню, говорил тебе или нет, что в каждой нашей поездке судьба обязательно сводит с замечательными людьми. Это помимо того, что российскую историю и географию своими собственными глазами наблюдаешь. Одно дело в книге или газете прочитать, совсем другое –  когда всё перед тобой, в натуральную величину. А Караидель такова, что Швейцария  отдыхает. Местные  говорили:  что нам ваши Москва или Питер, чего мы там забыли, посмотрите, какая здесь красота.  На самом деле – красота, река Уфа, природа вокруг.  С нами летал Владимир Рашидович Алиев, Герой России, летчик,  он как раз оттуда родом, в этой поездке с ним и познакомились. Это я к тому, что людей интереснейших вокруг много, и я рад каждому знакомству, которое внутренне обогащает, понимаешь?

-Вопрос-то помнишь?

-Так я и говорю, что всё вместе надо рассматривать, как некое целое, позитивное целое, когда одно из другого вытекает. А тогда в Караиделе праздник был, на огромном поле  народу несколько тысяч – почти все жители пришли  – волейбольная площадка в нашем привычном «зальном» понимании напрочь отсутствует, а люди волейбола требует. Ладно, воткнули  энтузиасты «два шеста» в землю, натянули между ними сетку,  обозначили разметку, и мы играли, и вокруг все неистово болели за своих. Что тут важно:  мы в их  праздник новые краски принесли. Проиграли или выиграли – это десятое. Зато получилось как бы созвучное олимпийскому девизу: главное не победа, а участие.  Для меня всегда важно,  и раз за разом это осознание лишь усиливается, в отдушинских командировках сыграть для себя – это даже  не полдела, а много меньше, зато для народа – то, ради чего в такие маршруты и отправляемся.

-Не ожидал, что когда-нибудь услышу от Савина подобные слова.

-Всему свое время… Я вот для себя решил раз и навсегда: скорее с «Отдушиной» поеду в какой-нибудь дальний гарнизон или небольшой городок, чем, к примеру, туристом на чемпионат мира. Людей уже достала вся эта чернуха, которая прёт из телевизора и газет, и если в моих силах добавить в их жизнь позитива и оптимизма, я это сделаю.

-Скажи, тебя, как когда-то, узнают на улицах, автограф просят?

-Сам удивляюсь, что совершенно незнакомые люди, причем, моложе меня, до сих пор  идентифицируют того Савина и нынешнего. Как-то шел от метро, вдруг догоняет какой-то мужик, вглядывается-вглядывается и спрашивает: скажите, а вы не тот Савин?  Хотя, как видишь, портретом я немного изменился.  Что касается автографов, то в одной из поездок «Отдушины» столько наподписывал, что рука заболела, в Японии столько не давал, а ты знаешь, как японцы это любят.

-Хотя и сам автограф недавно брал?

-Было дело. Во время военно-спортивного форума на Красной площади - у легендарного боксера и просто хорошего человека Бориса Лагутина, попросил его, чтоб на программке расписался.

-Зачем тебе это надо было? Ведь ты ж не собиратель автографов.  Главное ведь просто пообщаться, как олимпийский чемпион с олимпийским, как младший товарищ со старшим…

-Сложно сказать. Овеществленная память – она ведь тоже значение имеет, для меня, во всяком случае. И Борису хотелось приятное сделать.  Я тебе больше скажу: к старикам, которые всемирную славу нашему спорту делали надо по-другому относиться. Не так безразлично и цинично, как это сейчас происходит сплошь и рядом, и помогать им по-настоящему, и помнить о них всегда, а не от случая к случаю. Понимаешь, да, о чем говорю? Заметь, что великий Константин Козьмич Рева – кстати, он всегда обижался, когда его отчество на Кузьмича переиначивали – не то, чтобы в нищете последние свои годы провёл, но особого достатка в его семье не было, и это с его-то послужным списком ветерана войны; уникального волейболиста, принесшего славу своей стране. Я их семью неплохо знал. Даже какие-то деньги  пытался давать, но они наотрез отказались, гордые люди, и он, и жена его. А теперь представь на секундочку:  великий Рева ведь вахтером работал! Может такое в голове уложиться? Нет. И, думаю, в его душе и душе его жены все-таки осталась обида: мол, когда надо было ради ЦСКА и страны, то Константин Козьмич впереди всех, надежда и опора, на первой полосе газет и журналов, орденами награждается, а когда закончилась его пора…  Так что  помогать надо в первую очередь молодым и старикам: за первыми – будущее, вторые - связь с нашей историей,  без которой мы – никто. Большое и хорошее никогда не возникнет на пустом месте. Прописные истины говорю, но куда от них деться?

-Отсюда делаю вывод, что обнинская успешная детская волейбольная школа Александра Савина и твоя мечта создать в этом городе музей отечественного волейбола – как бы звенья той же самой цепочки.

-Конечно. Во всем  должен быть пример, все должно быть наглядно,  чтобы можно было посмотреть, руками потрогать, проникнуться.

- Обнинск - отдельная глава твоего рассказа. Но сейчас мы ее касаться не будем. Оставим для книги, в которой вижу, как минимум, уже три интереснейших раздела – «Отдушина», Обнинск и великие ветераны  советского волейбола и советского спорта. И, как понимаю, это далеко не исчерпывающее ее оглавление.

-А кто б сомневался…

 

Часть третья

-С кого бы начал  Савин  повествование о большом волейболе?

-С тренеров. Они делают нас, какими мы в итоге становимся.

-Забыл добавить, становимся мастерами волейбола.

-Это – в первую очередь. Характер тоже они формируют. Могут сломать, под себя или под ситуацию подстроить; могут, наоборот, не обращать внимание – мол, ты уже взрослый мальчик, правильно делай свое главное дело, а во всем остальном сам разберешься; а кто-то из них для ребят в едином лице и папой с мамой становятся.

-Говоришь о детских тренерах?

-Нет. В вопросе-то прозвучало «большой волейбол».

-С кого тогда начнешь список?

-Если не для книги, а для введения в одну из будущих ее глав, то начну и закончу одним человеком  -  Юрий Борисович Чесноков.

-Великий игрок, большой специалист, но фигура далеко не однозначная по оценкам знавших его людей.

-А где ты видел неординарных и талантливых, которые для всех и каждого были бы белыми и пушистыми и при этом всегда и во всем правыми? Таких нет.  Что касается Чеснокова, то свое видение его значимости объясню так: если тактикой занимается майор, то стратегией – генерал. Он же всегда был и во всем генералом. 

-Но в то же время, как тренер сборной, кроме золота Европы, ни на Играх, ни на чемпионатах мира с командой не побеждал.

-На то были свои причины...

 -А правда, что Чесноков мог вслух произнести: у меня есть два любимых человека – моя дочь Надя и Савин?

-Да пойми же, нельзя вырывать из общей картины какие-то фразы или моменты, потому что жизнь из них складывается, и жизнь эта полосатая, далеко не всегда правильная и гладкая, но, как говорится, единая и не делимая.  Вот кто-то вспомнит, что в середине семидесятых мы с ним, практически, не разговаривали. Ну и что? Юрий Борисович – человек сложный, неоднозначный, в чем-то, как и любой человек ошибающийся; на меня тоже, где залезешь, там же приземлишься, но главное-то не в этих частностях, а именно – в главном: как мы свое дело делали. В ЦСКА и сборной той поры был единственный культ – культ работы на победу и для победы, и каждый из нас был с потрохами ему подчинен, и ничто не могло повлиять на это со стороны, всё остальное находилось далеко за пределами.

-Ты как-то говорил,  что многолетний президент американской федерации волейбола Альберт Монако, не скрывал, что он и Чесноков в свое время «сделали» мужской волейбол США международного уровня.

-Скажем так, эти слова одновременно и фактические, и образные. Сейчас объясню.  В свое время американцы не только взяли за основу наши лучшие на то время в мире тренерские методики  -  то было бы  полдела, но привели их в жесткое воплощение, беря пример с работы Юрия Борисовича. Что-то похожее во многих видах спорта и, опираясь на разные источники, перед пекинской Олимпиадой проделали китайцы.

-Понимаю, что работа – она у вас  была всегда во главе угла, и так далее, и тому подобное, но «ботаниками» ваш волейбольный призыв уж точно никогда не был, и ребята, точно знаю, кое что позволяли себе из «свободной практики», идущей  в разрез со спортивным образом жизни.

-Так мы ж молодыми были, нормальными мужиками. И жизнь проистекала не только внутри волейбольной площадки. Иначе с ума можно сойти. Поэтому всякое бывало. Если отцы-командиры ловили, то огребали по полной. Но всегда действовал непреложный закон: начинается серьезная тренировочная работа – никаких нарушений.  Сами меж собой договаривались.

-Старики в том же ЦСКА пристально новичков опекали?

-Опекать – не совсем правильное слово. Шефство брали, уча уму-разуму не только на площадке, но и по жизни. Многие из нынешних игроков до сих пор не понимают, что в спорте надо не только уметь, к примеру, мяч забить, но и жить в нем. И жизнь эта не такая маленькая – может растянуться лет на двадцать-тридцать, а то и больше. Это только о действующих спортсменах говорю, не беря тренерское продолжение. Да и преемственность обязательно присутствовала. Чтобы каждый знал, от кого в команде эстафету принимает. Поголовной смены состава, как сейчас, тогда не предвиделось, игроки ведущих команд, и уж тем паче сборной,  являли собой штучный товар, и выступали в одном и том же клубе не год или два, а десятилетиями.  А эстафетной палочкой у нас становились спортивные тапки. Мне свои передал Владимир Паткин, я, когда закончил играть, вручил свои Володе Алекно…

-С содроганьем вспоминаю середину девяностых, когда чуть ли не две сотни лучших и перспективных российских волейболистов отправились искать счастья и деньги за рубеж. И вся ваша преемственность в одночасье накрылась медным тазом, как, впрочем,  и наш, некогда краснознаменный, волейбол в целом.

-Ты прикинь, только в девяносто четвертом семьдесят восемь ребят уехали. Считай, три полноценных команды, сборники чуть ли не  полным составом. Кто пришли им на смену, будто попали в яму: ни истории, ни помощи, ничего. Тогда волейбол и получил встряску, от которой, по большому счету, до сих пор не оправился. Через несколько лет почти все вернулись, но уже с другой психологией, с другими приоритетами, да и отношения в командах, учитывая иностранный легион, совсем другими стали. Кто выживет, того и правда…

-Чего тут говорить, время нынче такое.

-А я не хочу на время всё сваливать. Это все равно, что ничего не делать самим. Вот и воспитываем в Обнинске молодых, и волейболу их учим, и жизнь объясняем, и о преемственности поколений заботимся. Что, непосредственно волейбола касается, тут  ничего придумывать и не надо. Всё давным-давно известно: и психология поведения на площадке, и что накануне игры можно себе позволить, куда пойти, а куда лучше повременить, чтобы сил в себе побольше сохранить… Зато в телевизоре иногда всё наоборот. Причем, на высшем спортивном уровне. Во время зимней Олимпиады увидел репортаж, как накануне игры Овечкин зажигал в Русском доме. Было огромное желание позвонить его отцу,  он сам за «Динамо» играл, и сказать: Миша, выгони ты его оттуда, нечего ему там сейчас делать. Да и Сашкина мать , Татьяна, тоже  в спорте известный человек, олимпийская чемпионка по баскетболу,  прекрасно знает что и как…  И ведь не скажу, что наши ребята не хотели олимпийское золото выиграть, что играли, не выкладываясь, но любая победа-то всегда из мелочей складывается на первый взгляд и незаметных, чему нас в своем время старики и тренеры очень четко обучили.

-Тебе не кажется, что наши заслуженные ровесники сегодня несколько часто повторяют: а вот в наше время… Но молодые уже в  другом измерении живут, у них новые скорости, новые отношения и ориентиры, им это прошлое за ненадобностью, для них оно - архаизм.

-А я и не повторяю. И говорю лишь тогда, когда уверен, что меня слушают. И объясняю вещи, на мой взгляд,  вне временные. Иногда на собственном примере. Придя в ЦСКА, довольно скоро понял, что я, как и каждый из нас, ответственен за команду.  Именно эта общая ответственность позволяет команде быть… командой. Это все равно, что  приходишь на работу, и знаешь, что останешься здесь не на год или два, а надолго, покуда сил хватит и желания, а, значит, каждый ответственен за каждого, и все вместе – за общее дело.

- Я  повторюсь, время нынче другое – однодневное. Кто возьмется на несколько лет вперед загадывать? Завтра купят очередного Жибу или Волкова и твои услуги под большим вопросом, хочешь - не хочешь, а кушать надо, и вот другая команда,  еще через год – следующая...

-Главное, чтобы  опыт и историю, накопленные десятилетиями, что иначе называется в любой области человеческого познания  – национальным достоянием, не проели. Вот тогда получится яма, мало не покажется.

 

Часть четвертая

 

-Книга о волейболисте Савине не может быть без  соревнований, друзей-соперников, побед и поражений. Но пока хотел спросить о самом большом твоем спортивном разочаровании.

-Восемьдесят четвертый год.  Равных нам в мире не найти. Если ничего не произойдет сверх ординарного, то золотые медали на Играх в Лос-Анджелесе сборной СССР гарантированы.  Конечно, все что угодно в жизни может случиться, как известно, от беды и от сумы не зарекайся,  но мы все знали, что едем только за победой. В то время те же американцы  почитали за счастье  у нас одну партию выиграть. О бразильцах  и не говорю.

На турнире в Харькове вдруг узнаем, что в Лос-Анджелесе не выступим – Политбюро вынесло вердикт, что на Играх в Америке советской делегации не будет.

 Не помню, против кого в тот момент играли, но счет был 2:2. Так на пятую, решающую, мы сорок минут не выходили. Чувство было такое: а зачем? Ведь все уже закончилось, так и не начавшись.

Понимаешь, участие в Олимпийских играх –  как бы венец четырех лет не самой легкой спортивной жизни. И узнать, что вдруг кто-то ради чего-то решил:  нет, ребята, не будет для вас Олимпиады  -  тебя будто в нокдаун послали. Сразу становится всё по фигу, и пропадает желание что-то делать. Пускай не надолго, но пропадает. Потом, конечно, все приходит на круги своя, но осадок неудовлетворенности и какой-то внутренней обиды остается на всю жизнь.  Особенно горько было ребятам,  которым в восемьдесят четвертом  выпал один-единственный шанс стать олимпийским чемпионом, да и тот не воплотился.  К тому же множеством примеров доказано, что команды, по разным причинам пропускающие Игры, притормаживают в своем развитии на несколько лет. А для страны в целом, где спорт на самом деле почитаем  и востребован,  это уже куда серьезнее, нежели просто личные несбывшиеся надежды и мечты.

-Московская Олимпиада в твоих воспоминаниях стоит особняком?

-Конечно. В волейбольном турнире тогда собрались, практически, все сильнейшие, так что бойкот нас, считай, не коснулся. Была завоевана полновесная золотая олимпийская медаль. Но… меня частенько спрашивают по поводу самого памятного матча или встречи,  подразумевая, естественно Олимпиаду-80. И тут я вынужден людей  в какой-то мере разочаровывать: ведь помимо того же олимпийского финального матча против болгар, в игровой практике было много моментов, когда не только мои, а эмоции всей команды зашкаливали конкретно. То были настоящие битвы. Где есть мы, и они. Мы по эту сторону сетки, они по ту, и любым, подчеркиваю, любым способом пытаются нас раздавить. Это для газет – мол, встреча давних друзей-соперников из разных стран. Не скажу, что друзьями, но нормальными знакомыми мы становились потом, за пределами площадки. А внутри нее – бой не на жизнь, а на смерть. Думаешь, среди наших якобы «друзей-соперников» не находились экземпляры, старающиеся незаметно и любым способом вывести из себя, спровоцировать на эмоциональный всплеск, а иногда и на элементарную драку? Плюнуть в лицо могли, локтем заехать, после прыжка ногу подставить, чтобы голеностоп свернул, или словами оскорбить…  Во все времена такое случалось. Слабину хоть на мгновение дашь, сомнут, раздавят. Вон, у Стаса Динейкина можешь спросить, как он однажды разбирался…  Волейбол, вопреки мнениям многих игра жесткая, порой даже жестокая, особенно когда около сетки стоишь, и противник от тебя на расстоянии вытянутого пальца…

-О «подвиге» Стаса наслышан. Ты лучше вспомни, как лидера сборной СССР в 24 часа с Кубы убрали?

-Было такое. В Гаване играли, против хозяев,  волейбольный турнир «Дружба-84» тогда на Кубе проводили. Против меня их центральный встал. Да и свистун на вышке попался предвзятый. Я атакую, кубинец сетку дернет, судья мне – мол, касание сетки. Раз такое прошло, два, три. Сначала честно предупредил, мол, кончай шалить, играй нормально. Ноль внимания. Тогда этого массивного хитрована я за руку ловлю, говорю рефери: вот он, смотрите, что и как делает. А судья опять мне замечание, да и мой начал активно вырываться, как-то неприлично руками размахивать, неприкрытую агрессию проявлять. Ну, я его от души в пятак и отоварил. А на трибуне Фидель Кастро,  посол наш, другие ответственные товарищи. Чтоб международный скандал не раздувать, меня сначала с игры, а после - в 24 часа с Острова Свободы.

-Не спрашиваю, что было после, неинтересно это, но  догадываюсь, что не с потолка у тебя было в волейболе прозвище «слон»: и раскочегарить недолго, и силища отменная.

-Разозлить-то меня, как раз, не очень легко. Хотя лучше этого не делать. Я всегда предупрежу, если не поймут, еще разок. Ну а дальше - по ситуации… Впрочем, подобные эпизоды, как понимаешь, единичны. В памяти что первым делом остается? Запредельное игровое напряжение многих матчей, в которых довелось поучаствовать. Обязательно вспомню и чемпионаты Союза, когда, например, против Ленинграда или Риги играли, или чемпионаты мира, на которых дважды подряд меня признавали лучшим игроком… Соревнования иногда помимо фантастических игровых ситуаций дарили знакомства, о которых тоже помню по сей день. Вот тебе пример: представь себе состояние 18-летнего парня, которого Чесноков берет за руку и только его, его одного, после игры ведет представлять находящему в ложе легендарному Владимиру Ивановичу Саввину, вице-президенту Международной федерации волейбола. Для меня он тогда был небесной величиной, небожителем. Как такое забыть?

-Давно хотел спросить, в целом удовлетворен своей спортивной карьерой? Уточняю: игровой.

- Пусть кто-нибудь другой попробует прожить жизнь такую, какую я в волейболе прожил,  и достигнет того, чего я достиг. Понятно ответил?

-Вполне. И теперь последний вопрос: о шансах нашей сборной в Лондоне  спрашивать без толку, или «поработаешь» прогнозистом?

-Я тебе так скажу: наши – лучшие в мире «по рукам и ногам». Но как они недавно играли в предварительном турнире Мировой лиги, меня не впечатлило. Когда вернутся в строй травмированные, наверное, станет полегче и получше. Главное, чтобы ни на секунду не забывали, что играют не за себя и на свои будущие контракты, а за страну.  Это не просто прописная истина, это – вечная истина. Как и та, что надев майку сборной,  обязаны играть лучше, чем в клубе. Сборная – всегда огромная честь и ответственность, тут даже намек на шоу не проходит. И никакой поблажки себе здесь нет и быть не может.


Анонсы

Список именинников и юбиляров Вы можете посмотреть в Календаре!

Поздравления

Ваш телефон может уведомить Вас о предстоящем дне рождения товарища!
Откройте раздел Календарь со смартфона и нажмите кнопку "Подписаться" .
 

Your browser cannot HTML 5 ;(